Зеркало грядущего - Натали О`Найт

Троцеро недоумевал. Совсем рядом блестела в зыбком лунном свете гладь реки. Что могло понадобиться здесь этой странной парочке? Ведь не поплавать же на ночь глядя? И добро бы еще у главной пристани, – где причаливают суда, пришедшие речными путями со всего света. Там богатые купцы, там редкостные товары и невиданные богатства… там, в конце концов, место сбора самого разношерстного сброда: наемников, платных соглядатаев, шарлатанов и разбойников. Но что привело их именно сюда, где в этот час и простых рыбаков-то не встретишь?

Ответ пришел очень скоро. С приглушенным плеском весел к берегу причалила лодка с двумя гребцами. Высокий что-то сказал вновь прибывшим и вместе со своим спутником забрался в нее. Тот, кого Троцеро посчитал за барона Торского, прыгнул по-кошачьи ловко; второй же оказался неуклюж, и утлое суденышко под тяжестью его покачнулось, зачерпнув бортом воды. Граф ухитрился подкрасться поближе, и теперь мог разобрать отдельные слова преследуемых. У одного из гребцов барон (теперь пуантенец окончательно удостоверился, что это был он – его певучий голос, с едва заметным акцентом трудно было спутать) поинтересовался, прибыли ли остальные. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Троцеро насторожиться еще больше. Теперь не оставалось никаких сомнений, что немедиец направлялся на какую-то тайную встречу… Но когда он назвал своего спутника «Ваше Высочество», подозрения графа обрели полную осязаемость. Закутанный в плащ друг Амальрика Торского не мог быть ни Валерием, ни Нумедидесом. Их не было в столице. А значит, он не аквилонский принц.

Возбужденный и встревоженный, граф проводил взглядом отчалившую лодку. Та неслышно заскользила по маслянисто-черной воде, и расстояние, отделявшее заговорщиков от их преследователя, росло с каждым мгновением. В бессильной ярости Троцеро стиснул кулаки.

Он не мог дать им уйти! Но как продолжить погоню? Не побежишь же по воде вслед за лодкой? Граф судорожно заозирался по сторонам в надежде отыскать хоть какое-то средство передвижения… Нетерпение и гнев причиняли ему физическую боль, словно невидимая нить привязывала его к немедийцу, и когда тот отдалился, она натянулась и неумолимо тянула Троцеро за дуайеном.

Но вот взгляд нобиля упал на незамеченную прежде тень слева от причала. Собственно, то был и не причал даже – шатающийся, прогнивший, зияющий щелями настил из небрежно брошенных на опоры досок, – и такой же, утлой, ненадежной и древней показалась крохотная лодчонка, привязанная к торчавшему из воды шесту. Весел не было; должно быть, владелец решил, что этого, вкупе с общим состоянием суденышка, окажется достаточно, чтобы отвратить самых неразборчивых воров. Троцеро усмехнулся – вряд ли неведомый лодочник мог предположить, что похитителем его сокровища станет не кто-нибудь, а владыка Пуантенского графства. Но выбирать не приходилось. Он спрыгнул в лодку, стараясь заглушить страх, когда дно ее заходило под ногами, угрожая в любой миг развалиться, разрубил мечом веревку и, выдернув шест, оттолкнулся. Лодка неспешно заскользила по воде.

На его родине, в Пуантене, была в чести такая забава: двое или больше молодцов сходились на лодчонках, похожих на ту, в которой он плыл сейчас, и шестами пытались опрокинуть друг друга, чтобы успеть первыми дотянуться до алой девичьей ленты, привязанной на самой верхушке длинного древка, воткнутого посреди реки. Тому счастливцу, кто добывал заветный талисман, доставался приз – жаркий поцелуй хозяйки ленты. Вот уже много зим граф мог позволить себе наблюдать за игрой только с берега, но в молодости по праву считался одним из лучших в этом потешном состязании. И сейчас Троцеро с удовлетворением отметил, что тело не утратило былой сноровки. Он вполне сносно мог управлять суденышком при помощи шеста, не хуже паромщиков реки Алиман. Вот только протекало оно нещадно, – и граф потерял немало драгоценных мгновений, вычерпывая ледяную воду.

На середине реки он остановился и прислушался. Он изрядно поотстал. Куда мог деться немедиец со своими спутниками? Ночь скрывала все очертания, но вода, хорошо разносившая ночные шумы, оставалась его союзником. Вскоре чуткий слух южанина уловил плеск весел чуть выше по течению, и он осторожно, стараясь ничем не выдать себя, повел лодку на звук. Оставалось надеяться, что это именно те, за кем он гнался, а не просто случайные рыбаки. Хотя, кажется, указом короля около столицы рыбацкий промысел был запрещен – оттого и пустынно так на глади Хорота. Тогда, скорее всего, это именно та лодка, которую он ищет!

Граф напряг глаза. Без сомнения – посудина повернула к берегу! Ну что ж, он сделает то же самое, только чуть ниже по течению, чтобы остаться незамеченным. Троцеро не без труда причалил и, вытянув свой утлый челн на берег, бесшумно прокрался туда, где, по его предположению, должны были высадиться барон со своими провожатыми. Вскоре он заметил огонек факела, мерцающий вдалеке, и облегченно перевел дух. Теперь можно было не опасаться потерять злодеев.

Идти пришлось недолго; немного попетляли по мелколесью, затем взобрались на невысокий холм, – и лишь теперь пуантенец понял, куда они идут. Здесь, на заброшенных холмистых пустошах к северо-западу от столицы, располагались некогда обширнейшие владения храма Асуры, – сам культ был давно запрещен и уничтожен в Аквилонии, но земля осталась лежать в запустении, и король не передал ее ни одному из своих вассалов. Слишком уж дурная слава шла об этих местах… Видимо, именно здесь тайное место сбора мятежников! Граф уже не сомневался, что его подозрения справедливы. Иначе с чего бы это немедийскому дуайену вместе со своим сиятельным спутником совершать столь странные прогулки по ночам?

Впрочем, если задуматься, ничего странного в этом нет. Где еще в столице могли найти эти презренные столь уединенное место, не вызывающее подозрений и способное вместить достаточное число людей, – а в том, что число их будет немалым, Троцеро уже не сомневался. По мере приближения к развалинам храма, спаленного дотла в первые годы царствования Вилера, у него росло ощущение большого скопления народа впереди… он и сам не мог объяснить, как чувствовал это, но инстинкт никогда не подводил его прежде, и в молодые годы ему не раз удавалось безошибочно определить засаду. Не было оснований не доверять своему предчувствию и теперь.

Низко наклоняясь, почти припав к земле, Троцеро прокрался к руинам храма, оставив слева главный вход, где остановились немедийцы и их спутник с факелом. Те замешкались, видно, обменивались приветствиями или условными знаками, но теперь, когда мятежники привели его на место сборища, можно было ненадолго оставить их в покое. Теперь главное – найти потайной лаз и проникнуть внутрь незамеченным.